Образ книги в росписях Спасо-Преображенской церкви Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря

Доклад соискателя Белорусского государственного университета культуры и искусств Комлевой Татьяны Григорьевны на VI Белорусских Рождественских чтениях 26 ноября 2020 года

В статье раскрываются особенности воплощения образа книги в избранных сюжетах иконографической программы росписи Спасо-Преображенской церкви – старинной фресковой живописи древнебелорусской художественной культуры XII века. Прослеживается влияние византийских традиций как в архитектуре, так и в живописи православных храмов. Особое внимание уделено евангельским повествованиям, глубокая символика которых олицетворяет образ книги, как особое пространство, открытое для сакрального диалога и духовного контакта молящего.

Спасо-Преображенская церковь Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря является одним из наиболее полно сохранившимся до наших дней уникальным памятником древнебелорусской художественной культуры XII века, отражающим характерные черты своей эпохи, и выступает ярким примером воплощения византийских традиций как в архитектуре, так и в живописи православных храмов. Внешнее и внутреннее убранство церкви наполнено глубоким философским и религиозно-символическим смыслом, отражая в своем единстве сущность учения Христа Спасителя. Неслучайно в конструктивном решении святыни важное значение имеет цифровой подтекст, олицетворяя основной символ христианской веры – Пресвятую Троицу. Внешний облик церкви представляет собой «…шестистолпный трехнефный однокупольный храм, перекрытый сводами и широкими подпружными арками…», «…акцентирующий вертикализм экстерьера и интерьера…», «как устремление вверх, к небесам, ко Всевышнему» [1, с. 64]. Это примечательная особенность подчеркивает «базиликальные» черты храма и одновременно позволяет говорить о формировании в XII веке национальной архитектурной традиции, зародившейся на Полоцкой земле и нашедшей свое дальнейшее отражение в многочисленных постройках древнерусского зодчества середины XII – начала XIII веков. По мнению искусствоведа Г. А.  Лаврецкого, мотивы такой храмовой архитектуры могли быть заимствованы из заставок греческих и древнерусских рукописных книг. При этом, сам силуэт храма схож с обрамлением миниатюр древних богослужебных книг, на которых запечатлены «формы трифолия как с циркульными очертаниями, так и с пламенеобразным завершением» [2, с. 25-26]. Отмечая живописность Спасо-Преображенской церкви, «…увенчанную шлемовидным куполом с богато украшенными трехъярусными закомарами с кокошниками…», ученый интерпретирует ее образ с «невестой Христовой», символизирующий образ самой Евфросинии Полоцкой» [Цит. по: 3, с. 38]. Глубокие познания в учении Богословия и общая образованность святой игуменьи во многом повлияли в подборе и размещении иконографических сюжетов и символики храмовой росписи, главной идей которых явилось духовное познание мироздания и олицетворение божественного образа Спасителя. Тема фресковой живописи Спасо-Преображенской церкви нашла свое отражение в многочисленных работах как отечественных, так и зарубежных исследователей. Для нашего исследования значительный интерес представляют труды искусствоведа-реставратора В. Д. Сарабьянова [7, 8], в которых ученый детально раскрыл евангельские сцены на темы «Мира книжности» и «Источников Божественной Премудрости святителей», акцентируя свое внимание на высокой одухотворенности игуменьи Евфросинии Полоцкой, прокладывающей путь к просвещению и миру христианского учения, как для княжеской знати, так и для простого народа.

Цель статьи – раскрыть особенности символического отражения книги в избранных сюжетах иконографической программы росписи Спасо-Преображенской церкви Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря.

Художественный язык фресковой живописи созвучен архитектурным формам храма и выполнен по заказу преподобной Евфросинии Полоцкой в единой иконографической программе росписи (хранящей в себе множество неразгаданных до настоящего времени тайн и загадок), в которой прочитывается основные догматы христианства. Система внутренней росписи отображает особенности литургической жизни православной церкви, являясь подлинным выражением содержания таинства богослужения. Искусствовед А. А. Селицкий отмечает яркую индивидуальность художественных образов и объемную пластику сохранившихся фрагментов, отличающихся внутренней экспрессией и тонкой одухотворенностью [4, с. 31]. Несмотря на сложившиеся каноны церковного искусства, в иконографической программе фресковых изображений Спасо-Преображенской церкви использованы как классические приемы византийско-киевской традиции, так и индивидуальные решения местных мастеров Полоцкой земли. В своем большинстве росписи содержат сюжеты из Ветхого и Нового заветов, за исключением отдельных повествований из Апокрифов и редко используемых евангельских сцен, глубокая символика которых олицетворяет образ книги – Библии – как основной источник духовного познания для прихожан, запечатленной в камне азбукой. Как справедливо отметил Святитель Григорий Двоеслов «ибо то, что умеющий читать извлекает из книг, неумеющий усваивает через видимые образы» [Цит. по: 5, с. 26]. Это подтверждает просветительскую деятельность Евфросинии Полоцкой и ее приверженность идеям и религиозным взглядам святых предшественников (Евфросинии Александрийской, пророка Захария, Святого Нила Синайского) в учении Христа.

Воплощение образа книги в изображениях фресковой живописи охватывает значительную часть храмового пространства и позволяет раскрыть таинственный смысл написанного, истолковать деяния святых и понять содержание Священного Писания. Книга, как одна из священных реликвий, сложившейся системы церковного канона, выступает неким закодированным знаком-символом для смыслового обозначения многозначности духовного бытия. По утверждению Святого Василия Великого «что слово повествования предлагает для слуха, то молчаливая живопись показывает через изображения» [Цит. по: 5, с. 26]. Визуализация слова выступает своеобразным процессом сакрального диалога между человеком и Создателем. Неслучайно, центральное место в верхней части на восточной стене церкви занимает изображение «семифигурного Деисуса» – благословляющий Спас с Евангелием. Спаситель бережно держит книгу левой рукой, покрытой омофором, что говорит об особом отношении к книге и определяет ее принадлежность к священным предметам церковной утвари. Книга образно подчеркивает мудрость и знания Иисуса Христа, указывая на его духовность и величие. О чем свидетельствуют четко прорисованные высоко поднятые брови, выразительный взгляд и наличие складки мудрости на лбу Спасителя. Евангелие выполнено в золотистом окладе – в цвет, обрамляющих нимб над головами святых, – словно окружено ореолом святости, символизируя сакральный смысл написанного. Детально прописанные линии, замыкающие форму книги в кодекс, подчеркивают влияние византийской традиции на художественный язык фресковой живописи древнебелорусской художественной культуры XII века. Благословляющий жест Спасителя олицетворяет «Слово» (божественную речь, обращенную к созерцающим), нашедшее свое дальнейшее воплощение в книге. Как отмечает историк и теоретик искусства И. Е. Данилова «средневековый жест становится не только сопровождением слова…, но и его прямым воплощением…» [6, с. 5].

Многообразно и содержательно наполнен художественный образ книги во многих сюжетах, входящих в христологические и богородичные циклы, изображенные в разных зонах храма – в центральной части, на лопатках предалтарных подкупальных столбов и апсидов, боковых стенках, в молельни, которые максимально приближены к зрителю. Согласно установленного иконографическим предписаниям Вселенского собора 787 года, книга, выступает характерной деталью в изображении святителей, евангелистов, апостолов и пророков, идентифицируя образ и определяя их истинное предназначение, выступая, порой, единственным источником биографических сведений об авторах Жития Христова. Так, на втором плане сюжета «Сретение», расположенного вверху в северной части молельни на южном алтарном столбе, изображена пророчица Анна, держащая в левой руке развернутый свиток белого цвета. Символика цвета свитка – цвет чистоты и святости – репрезентирует слова пророчицы о прославлении Господа (приход Мессии) и веру в исцеление через слово Божье. Изображение свитка концентрирует внимание зрителя на соборной святости провидицы в ее служении земному и небесному роду, и способствует пониманию и глубокому осмыслению слова. Иная интерпретация книги, лежащей на престоле, покрытом зеленым покровом и изображенного в сочетании хитона святой. Раскрытая книга размещена по центру, золотистый оклад которой насыщен божественным светом и созвучен золотисто-красному цвету с окантованной белой линией обрамляющих нимб над головами святых – изображенного Святого семейства: слева – Мария, собирающая передать младенца праведному Симеону, и Иосиф с жертвенными голубями в руках, справа – Благочестивый Симеон и пророчица Анна. Взаимопроникновение цветового и светового решения повествования создает глубокие психологические образы, наполняя их определенным смыслом и духовным содержанием. Это придает особую символичность образу книги и позволяет показать внутреннее состояние святых и выразительность в очертании и движении их силуэтов. Отличительной деталью иконографии данного сюжета, является отсутствие кивория, на котором традиционно помещают Священное Писание, представляя мирянам иное прочтение композиции евангельского повествования.

В сюжетах «святительского» чина, занимающий нижний регистр алтарной росписи, книга, как синтез словесного и зримого образа, является знаком служения слову Божьему либо почитания и прославления святых, иллюстрируя канонический текст их деяний. Наглядным примером может служить изображение Святого Григория Богослова, помещенного на северном простенке молельни. Апостол представлен в рост, держащим в левой руке, покровенной белым омофором, книгу – символ написанного им Евангелия – и благословляющий паству двуперстным знамением. Книга обогащает образ святого, идентифицируя его деяния не только со словом Божьим, но и с образом Божьим. Едва заметные на покровах перед Евангелием остатки предметов, применяемых в литургии, могут служить доказательством деяний догматика-богослова. Соединение тонкой линии в изображении кисти правой руки и корешка Евангелия, репрезентирует Откровение Божье, усиливая символическое значение книги как посредника между небесным и земным мирами.

Иное прочтение смыслового значения книги, входящей в фресковые композиции сюжетов «Источник Божественной Премудрости святителей», часто встречающих в изображениях на византийских миниатюрах XII века. Книга является необходимым атрибутом творцов, дополняя иконографический облик, и детально подчеркивая их письменную деятельность. Ярким примером может служить роспись нижней части парусов храма, классической по своему содержанию с традиционным расположением фигур четырех наиболее почитаемых святых евангелистов – Иоанна, Матфея, Марка и Луки. Евангелисты представлены в «сложных разворотах», сидящими за пюпитром в окружении рабочих предметов, и «записывающими ниспосланное им с небес откровение» [7, с. 49]. Их взгляды направлены к зрителю, словно призывая к открытому диалогу с Создателем. Присутствие раскрытых книг (свитков) придает монументальность художественному облику святых, словно «раскрывая» богатство их духовного содержания. Оклады книг созвучны цветовой гамме пюпитров, образно усиливая выразительность и смысловой контекст повествования для его целостного восприятия. Наличие водных потоков, «вытекающих» из-под пюпитра, пронизывает пространственное решение композиции, символизируя образ книги как источник сакральных знаний, необходимых для духовного спасения и познания истины бытия, и одновременно свидетельствует о воплощении просветительских идей игуменьи в иконографическую систему храмовой росписи.

Книга, в форме развернутого свитка, представлена во многих сюжетах с изображением пророков, расположенных в разных зонах центрального нефа. Присутствие книги обосновано свидетельствует о просветительской деятельности святых, главной целью которых является донесение «Премудрости Божьей» через Слово. По мнению искусствоведа В. Д. Сарабьянова тексты на свитках пророков, «позволяют понять определенный программный смысл, вложенный в изображения» [8, с. 143]. Ярким примером может служить изображение пророка Михея с массивным свитком на плечах с письменами (явленное ему откровение), выполненными крупными размашистыми буквами, «свечение» которых указывает на божественный смысл их содержания. Размер и очертания свитка позволяют по-иному интерпретировать иконографический образ святого, свидетельствуя о его великой миссии – служению и продвижению христианского вероучения. Схожесть в композиционном построении можно проследить в изображениях пророков Антонио Великого, Стефана Нового, Макария Великого, Аарона, Аввакума и др.

Образ книги в изображениях фресковой живописи охватывает значительную часть храмового пространства и нашел свое художественное воплощение в разнообразных сюжетах иконографической программы росписи Спасо-Преображенской церкви, позволяя раскрыть таинственный смысл Священного Писания. Неслучайно, искусствовед В. Д. Сарабьянов отмечает особый «мир книжной премудрости» храмового пространства, познание которого происходит посредством особой знаковой системы и визуального восприятия [8, с. 384]. Книга, выступая определяющим ориентиром, изъясняет скрытый смысл изображения, приобретая характерные значения, выступая: закодированным знаком-символом для смыслового обозначения многозначности духовного бытия; необходимым атрибутом святых евангелистов, апостолов и пророков, дополняя иконографический облик, и детально подчеркивая их род деятельности; источником знаний и просвещения; посредником между небесным и земным мирами. Вышесказанное подтверждает многообразие и содержательность художественного образа книги как неотъемлемой части единого храмового ансамбля.

Список использованных источников

  1. Селицкий, А. А. Код Ефросиньи Полоцкой / А. А. Селицкий // Гісторыя і грамадазнаўства. – 2011. – № 12. – С. 62–65.
  2. Лаврецкий, Г. А. Спасо-Преображенская церковь Спасо-Евфросиниевского монастыря в Полоцке. Образная основа архитектурной формы / Г. А. Лаврецкий // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия F, Прикладные науки. – 2011. – № 8. – С. 25–28.
  3. Мельников, А. Преподобная Ефросиния Полоцкая = Прападобная Еўфрасіння Полацкая = St. Evfrosinia of Polotsk / А. Мельников ; пер. на белорус. яз. Е. Щербак, пер. на англ. яз. С. Леднев. – Минск : Четыри Четверти, 1997. – 113 с. : ил. — (Наши духовные ценности: в 12 вып. ; вып. 3). 
  4. Селицкий, А. А. Евфросиния Полоцкая. Ее храм. Ее фрески / А. А. Селицкий. – Минск : Беларусь, 2016. – 183с. : ил.
  5. Языкова, И. Со-творение образа. Богословие иконы / И. Языкова. – 2-ое изд. – Москва : ББИ, 2014. – 386 с. : ил. – (Современное богословие).
  6. Данилова, И. Е. Слово и зримый образ в европейской живописи от Средних веков до XX века: научное издание / И. Е. Данилова. – Москва : Российск. гос. гуманит, 2002. – 64 с.
  7. Сарабьянов, В. Д. Спасо-Преображенская церковь Евфросиньева монастыря и ее фрески / В. Д. Сарабьянов. – Москва : Северный Паломник, 2009. – 227 с. : ил.
  8. Сарабьянов, В. Д. Спасская церковь Евфросиниевского монастыря в Полоцке / В. Д. Сарабьянов. – 3-е изд., доп. и перераб. – Полоцк : Спасо–Евфросиниевский женский монастырь в г. Полоцке Полоцкой епархии Белорусской Православной Церкви, 2016. – 515 с. : ил.

Scroll Up